Легенда о мертвом и живом и об их дружбе / Казахские сказки — Қазақ ертегілері / На русском языке
rus / eng / kaz


В разделе собраны сказки на русском и на казахском языках (казакша) Казахские народные сказки (қазақша ертегі) и легенды не похожи на сказки других народов мира











Казахские сказки — Қазақ ертегілері / На русском языке

Назад

Легенда о мертвом и живом и об их дружбе

В старину было у одного бая три сына. Потерялся раз у этого бая один косяк кысраков. Вот и говорит отцу старший сын: — Отец! Дай я поищу кысраков!
— Ступай, сын мой, ищи! — Сын садится на лошадь, берет провизию и оружие.
Видите, отец был чародей и хотел испытать детей: он отправляется через шесть степей и, обратившись в шесть волков, ждет сына. Увидевши шесть волков, сын испугался, убежал домой и лег. Средний сын просится тоже у отца искать лошадей, и он также прибежал домой, испугавшись волков. Остается самый младший, он говорит:
— Я буду искать.
— Ладно! —отвечает отец.
Обратился он в шесть тигров и лег на пороге. Увидевши отца, обратившегося в шесть тигров, сын ударил несколько раз по лошади и бросился на тигров. Только что он хотел всадить в тигров копье, как услыхал отцовский голос.
— А-а! — говорит отец,— это ведь я. Знаю я, что ты всадишь копье.
— Да и я знал, что это ты.
— Ну, подними руки, я благословлю. Тут он дает благословение и говорит:
— Да будет благополучный путь перед тобой, да обря-щешь искомое.— И еще говорит:—Не забудь, сын, когда придется тебе быть в местах необитаемых, не оставляй могил, если будут встречаться ночью — ночуй при них.
По прошествии многих дней однажды на закате солнца младший сын увидел группу могил, вокруг — никакого жилья. Видит, на западной стороне их стоит свежая черная могила. Приходит, говорит:
— Салем!
Когда сказал «салем», он услышал в ответ:
— Кого спрашиваешь?
И выходит молодой человек с прекрасно выведенными бровями.
— Кого спрашиваю? Я божий странник, думаю попроситься на ночлег.
— Сходи с лошади,— говорит, а сам поддерживает за узду, ссаживает, оказывает почесть. Взял за руку, и говорит мертвый живому: — Закрой глаза и, когда я скажу, тогда открой,— и ведет. Когда сказал: «Открой»,— младший сын видит: прекрасная юрта, войдешь — не выйдешь, пахнет так хорошо, свежей травой. Как только сели, подозвал хозяин черного слугу. «Ступай,— говорит,— веди для гостя барана». Черный слуга вышел и привел, держа за шею, серого барашка. Зарезав, как следует сварили, съели и легли спать. Настало утро; умыв лицо и руки, мертвый дал гостю остатки вчерашнего ужина. Сидя таким образом, сказал мертвый: «Давай будем друзьями».— «Будем так будем!» Тут же обнялись они крепко и сделались друзьями. «Теперь поеду,— говорит живой,— искать кысраков». «Хорошо, друг, но наперед расскажем свои тайны. Я был единственный сын одного бая. Отец мой был богат. Раз наш народ повел войска на войну, я тоже оконился. Тогда един всадник в загнутой черной шапке, на черной с лысиной лошади, с длинной красной пикой в руках, с острой черной бородкой вышел, вызывая на единоборство. Я тоже вышел. Он от людей и жилищ, а я от набежников. Он поправил копье— и я тоже, у меня копье было короче, у него длиннее. Его удар достиг раньше, и я был убит. За то, что я умер от врага на войне, бог сделал меня таким саидом. В этом походе подо мною была худая лошадь. Отец был богат, у него были две лошади... полетит птица — не нагонит, погонится неприятель — не настигнет; я на одну было сел, да отец не позволил. Если, друг мой, хочешь быть ты мне другом, то сегодня доедем до нашего аула, у нас будем ночевать, твои кысраки в нашем стаде ходят, размножившись до девяноста лошадей. Если меня почитаешь другом, то распори двух лошадей айчубарых, они ходят вместе». «Ладно,— говорит живой,— распорол бы, друг, да жаль — нет у меня ножа» У мертвого жигита был маленький хорошенький ножик. «Возьми его,— говорит,— и распори. Я тебя прошу, когда будешь у наших, то не показывай ножика — моя сестра узнает, и тебе будет жутко». Живой молодец приехал и стал на ночлег у отца мертвого своего друга. Настало утро. Пришли с урусей табуны. Сел он на лошадь и выехал навстречу табуну. Пастухи были все молодые, он не принял их за людей, а два айчубара играют в табуне, он схватил их и разрезал им желудки. «Бай! Бай! Один человек распорол двух айчубаров»,— крича, прибежали мальчики до аула. Кто же станет смотреть, когда распороли айчубаров; со всех сторон погнались севшие на лошадей. Схватили живого друга и привели к баю. И этот бьет и другой бьет; бьют сначала связанного и одетого, а потом стали раздевать, сняли все, остались сапоги. Когда сняли сапоги, ножик и выпал. Сестра мертвого друга стояла тут. Как увидела ножик, тотчас узнала. «Ойбай! — крикнула она,— это ножик брата»,— и схватила его в руки. Прежде били — не били, а настоящее битье началось теперь. «Это он убийца!»—кричат кругом и хотят его убить. Но друг прежде сказал ему: «Если очень станут мучить, то скажи все, как было». Видя, что не избежать смерти, он сказал: «Журт! Правду скажу—умру, не скажу — умру! Я прошу всего три слова — сказать или нет?» «Скажи,— говорят,— если имеешь что». От начала рассказал все, что с ним приключилось. Все рассказал Теперь никто не поверил. «Ложь,— говорят,— убьем! Говори правду, ты убийца».— «Народ, вы мне не верите; если я вам покажу моего друга, то поверите?» — «Жарай-ды! Прекрасно, покажи только, поверим». Бай начал собирать народ свой, чтобы идти на могилу сына. Сели на лошадей, а нашему жигиту дали тощую клячу. Да ведут его в середине толпы: все еще не доверяют. Доходят до кладбища. «Народ,— говорит жигит,—когда увидите, стойте вы здесь, да не плачьте, я вызову моего друга». Народ остановился, но отец мертвого не выдержал, пошел вслед за жигитом. Мертвый друг все это знает уже давно — аруахам все известно. Хотя отец его и оскорблял, но он думает дать ему салем и выходит. С отцом поздоровался... приходит потом мать, с ней тоже поздоровался. Затем сестра единственная и с нею невеста, которую он оставил у родителей на правой стороне (т. е. в девицах). Невеста было подошла вперед, он оттолкнул ее мизинцем правой руки. Побыл с сестрой. Бедняжка, увидя единственного брата, давно умершего, не выдержала, и одна слеза покатилась и упала на правое плечо мертвеца. Слеза капнула, и брат исчез неизвестно куда. Народ после поверил жигиту: «Хорошо! Молодец!» И стал не как прежде: стал почитать жигита. «Ты,— сказал бай,— .друг моего единственного светильника, ты мне теперь то же, что он; возьми половину моего скота и моих душ». «Ничего мне не нужно, отдай моих кысраков». Старик два раза повторил свое предложение; жигит два раза отказал и, поклонившись, расстался с баем и погнал девяносто своих кобыл. Поехал опять на кладбище, расположил в стороне свой косяк, а сам подъехал к могиле и говорит: «Достым!» Друг не выходит. До трех раз кричал: «Друг!» В четвертый раз друг вышел, бледный, изнеможенный. «Я,— сказал мертвый,— давно слышал твой голос, да нельзя было мне скоро выйти. Слеза моей сестры, упавшая на мое плечо, сделалась рекой и потопила меня. Когда ты звал меня в первый раз, я был на той стороне реки, в другой — я был в середине, в третий — я вышел из воды и переводил дух. Ох! Измучился я совсем в эти дни». Тут он повел друга в свое жилище, и они прожили вместе несколько дней, лошади паслись, и ничто плохое не могло им сделаться. Стал живой друг собираться домой. «Ну, друг,— сказал тогда мертвец,— ты, друг, уедешь с лошадьми и подводами цел и невредим домой. Своих ты застанешь в приготовлениях на войну. Твои родные будут говорить: не ходи в поход, ты и так приехал измученный, истощенный! Но ты не слушай их и поезжай в поход на другой же день». Приехал жигит домой, все обрадовались. Отец, мать, родные стали уговаривать, чтобы он не ездил, но он, помня слова друга, переночевал день дома, да и в путь. Друг ему еще говорил на прощанье: «Когда достигнете вражьих аулов, все ударят в коней, ты скачи один по западной стороне; на тебя бросится из аульных людей один — в черной с загнутыми полями шапке на черной с лысиной лошади, с длинным красным копьем и с черной острой бородкой.

1302