Тельконур / Казахские сказки — Қазақ ертегілері / На русском языке
rus / eng / kaz


В разделе собраны сказки на русском и на казахском языках (казакша) Казахские народные сказки (қазақша ертегі) и легенды не похожи на сказки других народов мира











Казахские сказки — Қазақ ертегілері / На русском языке

Назад

Тельконур

Статным и ловким красавцем рос жигит Мардан. Но поскупилась жизнь на его счастье. Щедра была она лишь на черные дни, лишения, беды и обиды, потому что беден был жигит и одинок. Богатые родичи, как чужого, стороной обходили Мардана при встрече, труд же его считали своим и забывали платить.
«Чем в родном краю горе мыкать, поеду по белу свету счастья искать»,— решил бедняк. Пошел он в табуны самого богатого своего родича и поймал там лучшего скакуна — конь серый в яблоках, шерсть лоснится, как бархат, глаза горят, копыта выбивают огонь из земли. Серый на всех бегах брал первую награду... На нем и отправился Мардан в неведомые края.
Ехал он не спеша, на пути не встретил ни жилья, ни человека. Лишь на пятнадцатый день заметил вдалеке незнакомый аул. Приехал туда Мардан и попал прямо на байгу. Хозяева предложили гостю участвовать в бегах, показать, на что способен он и его конь. Жигит согласился и пришел на своем Сером первым. Аксакалы с почестями предложили победителю награду: верблюда и дорогой ковер. А молодые жигиты держались на отшибе и косились в сторону Мардана. Приглядывались они не столько к нему самому, сколько к его коню. Понял Мардан, что попал в аул конокрадов и несдобровать теперь ни ему, ни его Серому. И пустился жигит на хитрость.
— Не нуждаюсь я ни в ковре, ни в верблюде,— заявил он присутствующим.—Ведь я родственник самого Субебая.
Все знают в округе влиятельного Субебая — он никому не простит обиды своего родича. И отпустили Мардана из аула с миром: не тронули ни его самого, ни коня его. Да еще на прощание наполнили гостю переметную суму — коржун — золотыми и серебряными монетами. Ехал дальше Мардан, посвистывал. Заехал он на ярмарку, купил там дорогую красивую одежду, приоделся и стал краше прежнего.
Ехал жигит не спеша и на пятнадцатый день приехал в аул прославленного на всю степь богатого бая Субебая.
Увидав Мардана, спросил Субебай, кто он, откуда и куда едет. Ничего не скрыл жигит, рассказал все как есть.
— Я одинокий бедняк, уехал из родных мест на коне родственника. В ауле, за пятнадцать дней пути отсюда, была байга, я обогнал всех. Тут позарились нечестные люди на скакуна моего, не пойми я их замысла вовремя — несдобровать нам с конем. Спасся лишь тем, что назвался твоим родичем, достопочтенный Субебай.
Баю пришлись по душе и ловкость и находчивость Мардана, и повел он такие речи:
— Что бы ты спросил с меня, жигит, если бы я предложил тебе быть моим старшим табунщиком сроком на пять лет?
— Зачем спешить с ответом. Пять лет — срок немалый,— отвечает разумный Мардан.— Сначала поедем к твоим табунам, там я познакомлюсь с твоими табунщиками, коней посмотрю. Тогда и ответ дам тебе, Субебай.
— Хорошо,— согласился бай. Как решили, так и сделали: на рассвете поехали к табунам, через сутки были уже на месте.
Поздоровавшись с гостями, табунщики стали прогонять перед ними коней.
Время клонилось к вечеру, а табунам Субебая не было
конца. Вдруг Мардан заметил жеребенка, который по очереди сосал двух маток. Ему, верно, не было и году, а выглядел он как двухгодовалый. Мардан попросил поймать Тельконура и привести к нему. Когда табунщики это сделали, обратился Мардан к Субебаю:
— Вот за этого сосунка, бай, я буду работать у тебя два года.
— Что попросишь за остальные три?
— Не будем вперед загадывать, достопочтенный Субебай. Всему свое время,— ответил жигит. Бай подумал и согласился. В честь сговора приказал он зарезать самого жирного годовалого жеребенка и приготовить из него бес-бармак.
На ужин созвал Субебай всех своих табунщиков и сказал им:
— Я первый хозяин этим табунам, Мардан — второй. Я назначаю его старшим над вами — слушайтесь и не прекословьте.
Когда пиала с ароматным кумысом прошла один раз по кругу, стали все просить Мардана отдать им «дань гостя», как этого требовал обычай. По своему желанию гость должен был или спеть песню, или сыграть на домбре, или рассказать интересную историю. Иначе хозяева придумывали гостю наказание.
Мардан как будто только и ждал просьбы хозяев. Мигом он сходил за Тельконуром и привязал его за вбитый поблизости от очага колышек. Из коржуна вытащил самодельную дудочку, уселся поудобнее в кругу пастухов и заиграл.
Не смеет шелохнуться Субебай, на полуслове замерли пастухи, травы приникли к земле, месяц выглянул из-за туч, ярче вспыхнул костер над казаном, недопитым стоит ароматный кумыс, дымится в пиалах мясо жеребенка. Трели, одна напевнее другой, сменяли друг друга, и казалось, что это не жигит играет на дудке в кругу пастухов, а с неба льются причудливые, еще никем никогда не слыханные звуки.
Тельконур насторожился, поднял голову, спину выпрямил, изогнул шею дугой и вдруг плавно пошел под музыку!
— Что за чудо!— не сдержали тут своего удивления
табунщики.— Первый раз видим, чтобы конь так подчинялся власти музыки. Да он же пляшет!
— Не всякий конь любит музыку и понимает ее, как этот. Тельконур как раз тот конь, который мне и нужен. Вы помогли мне проверить его. Отныне нет для меня вернее друга, чем Тельконур,— сказал Мардан.
— Свет мой,— обратился к жигиту растроганный Су-бебай.— Почему ты не сказал мне раньше, что владеешь таким мастерством. Не табунщиком бы тебе быть, а учителем. Четырнадцатую весну встречает моя дочь Кенже-тай, смышленее и милее ее нет никого у нас в роду. Научи, жигит, мою единственную своему дивному искусству. Наезжай иногда к нам в аул, доставь нам с Кенжетай удовольствие.
— Хорошо,— согласился Мардан. Он прополоскал свою дудочку водой и положил на место.
Через несколько дней приехал жигит в аул бая. Кенжетай с нетерпением ждала «волшебного музыканта», так назвал его отец. Не успел Мардан приветствовать хозяев, как Кенжетай уже просила его сыграть на свирели.
Усадили Мардана на самое почетное место, и заиграл он веселую музыку. По солнышку зажглось в глазах Кенжетай, лучами засветился се ясный взор, сидела девочка как зачарованная.
С тех пор Мардан стал часто навещать аул, и через два года Кенжетай постигла мудрость его науки, а через год, на семнадцатую свою весну,— превзошла в музыкальном искусстве своего учителя.

1436